Церковная дисциплина в истории церкви

На протяжении истории церковь в целом признавала церковную дисциплину, хотя в некоторые периоды применяла её лишь от случая к случаю. Джереми Кимбл предлагает краткий обзор того, где церковь оставалась верной библейскому учению, а где резко от него уклонялась. История не определяет окончательно наше понимание, ведь мерило — Писание, но она полезна, показывая и верные примеры, и ошибки. Мы изложим его обзор и добавим собственные размышления.

Древняя церковь

В первые века церковь, по-видимому, последовательно стремилась применять дисциплину по Писанию, наказывая и за распространение ложного учения, и за нравственную нечистоту. Решения о дисциплине обычно объявлялись на воскресном собрании; Тертуллиан описывал, что такой суд имел большой вес среди верующих. Большинство церквей различали два вида покаяния: однократное покаяние с верой во Христа ради спасения и постоянное покаяние в течение всей жизни. Согрешившие христиане должны были исповедать грех перед церковью, чтобы быть восстановленными. Со временем, к третьему и четвёртому векам, восстановление стало сложным и длительным процессом.

Средние века

После четвёртого века, как отмечает историк Грегори Уиллс, система публичного исповедания, отлучения и строгого покаяния вышла из употребления. Важную роль сыграл Нектарий, епископ Константинопольский в конце четвёртого века: после того как публичная дисциплина над одним диаконом за безнравственность вызвала скандал, он упразднил должность пресвитера, ведавшего покаянной дисциплиной. Постепенно дисциплина превратилась в частное дело между священником и мирянином, основанное на покаянных епитимьях. Её общинное измерение исчезло, а к эпохе Реформации обычным стали частная исповедь и дела заслуг.

Реформация

Мартин Лютер, испытавший тяжесть покаянной системы, поставил под вопрос её законность, особенно индульгенции как замену истинного покаяния. Это вернуло более библейское понимание дисциплины. Лютер посвятил ей несколько трудов. Кальвин в Женеве называл три цели дисциплины: чтобы святое имя Божье не бесчестилось, особенно на Вечере; чтобы сохранять чистоту церкви и не дать дурным развращать добрых; и чтобы согрешивший, устыдившись, пришёл к покаянию. Анабаптисты пошли дальше: они считали, что дисциплина — дело церкви, а не государства, и тесно связывали её с таинствами и с членством возрождённых верующих. Можно сказать, что они наиболее последовательно соблюдали дисциплину. Джонатан Эдвардс в восемнадцатом веке, разбирая случай в своей церкви, тоже называл три цели: сохранить церковь чистой и таинства неосквернёнными, удержать других от нечестия и вернуть согрешившего, чтобы спасти его душу, когда мягкие средства не помогли.

Новое время

В раннее Новое время сильный акцент на дисциплину сохранялся. Но с распространением идей Просвещения — индивидуализма и веры в изначальную доброту человека — во многих деноминациях дисциплина пришла в упадок. В последние десятилетия, однако, наметилось заметное возрождение учения о дисциплине и о членстве возрождённых верующих, чему способствовали многие книги и служения.

Уроки истории

От себя добавим несколько выводов. Во-первых, дисциплина ослабевает, когда церковь перестаёт быть общиной верующих и сводит её к частной сделке или к бюрократической процедуре. Во-вторых, она гаснет, когда общество убеждает церковь, что человек по природе добр и никто не вправе судить. В-третьих, она возрождается вместе с Евангелием: когда церковь снова понимает благодать, она снова понимает и покаяние. Писание говорит, что наказание сначала кажется печалью, «но после наученным через него доставляет мирный плод праведности» (Евр. 12:11). История Евангельских церквей на постсоветском пространстве тоже знает и периоды строгости, порой чрезмерной, и периоды ослабления. Полезно изучать собственную историю, чтобы учиться и на верности отцов, и на их ошибках.

К этому стоит добавить, что цели дисциплины, названные Кальвином и Эдвардсом, остаются теми же: слава Божьего имени, чистота церкви, предостережение для других и спасение согрешившего. Если церковь забывает хотя бы одну из этих целей, дисциплина искажается: становится либо жестокой, либо бессильной. Наконец, история учит смирению. Ни одно поколение не применяло дисциплину безупречно: одни были слишком суровы, другие слишком мягки. Поэтому пресвитерам стоит молиться о мудрости, советоваться друг с другом и с опытными пасторами других церквей и всегда возвращаться к Писанию. Полезно также, чтобы каждая церковь письменно описала свой порядок дисциплины в уставе: так члены заранее знают, чего ожидать, а пресвитеры защищены от обвинений в произволе.

Для наших церквей