Свидетельство, которое не оставляет места компромиссу

В некоторых миссионерских кругах распространились так называемые движения изнутри: обращённым из ислама советуют сохранять мусульманскую религиозную принадлежность, называть себя мусульманами, верующими в Иисуса, и оставаться в мечети. Автор публикации отвечает на эту стратегию не рассуждением, а свидетельством. Он приводит письменную защиту иранского пастора Мехди Дибаджа, произнесённую перед исламским судом в 1993 году, когда ему грозила смертная казнь за отступничество. Этот документ ясно показывает, как исповедует Христа верующий, вышедший из мусульманской среды, когда на кону жизнь.

Пастор начинает со смиренной благодарности Судье всей земли и с ясного исповедания: он христианин, грешник, верящий, что Иисус умер за его грехи и воскрес, сделав его праведным перед Святым Богом. Он ссылается на смысл имени Иисус, данного потому, что «Он спасет людей Своих от грехов их» (Мф. 1:21). Христос, говорит он, призвал его отвергнуться себя, быть полностью преданным учеником и не бояться людей, даже если они убьют тело. Здесь слышен голос Господа: «не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить» (Мф. 10:28).

Его обвиняют в отступничестве. Но, отвечает он, по исламскому закону отступник тот, кто не верит в Бога, пророков и воскресение мёртвых, а христиане верят во всё это. Ему говорят, что он был мусульманином и стал христианином. Нет, отвечает он, много лет у него не было никакой религии, а потом он принял Божий призыв. Люди выбирают религию, а христианина избирает Христос: «Не вы Меня избрали, а Я вас избрал» (Ин. 15:16). Бог избрал его прежде создания мира. Он предпочитает, чтобы весь мир был против него, но чтобы с ним был Всемогущий, потому что «человек смотрит на лице, а Господь смотрит на сердце» (1 Цар. 16:7).

Ему велят вернуться. Но к кому, спрашивает он, можно вернуться из объятий своего Бога? Его ответ созвучен словам Петра: «Господи! к кому нам идти? Ты имеешь глаголы вечной жизни» (Ин. 6:68). Девять лет тюрьмы он называет временем, когда Бог освободил его от прочих обязанностей для молитвы и изучения Слова. Бог Даниила хранил его, Бог Иова испытывал его веру, и всё обратилось ему во благо, так что он исполнен радости и благодарности.

Ему запрещают благовествовать. Но если видишь слепого, идущего к колодцу, и молчишь, это грех. Пока открыта дверь Божьей милости, долг верующего убеждать грешников обратиться и найти убежище в Боге. Он без колебаний говорит об исключительности Христа: «Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только через Меня» (Ин. 14:6), и «нет другого имени под небом, данного человекам, которым надлежало бы нам спастись» (Деян. 4:12). Он не только готов оставаться в тюрьме ради имени Христа, но готов отдать за Него жизнь. Через несколько недель после этой речи суд приговорил его к смерти. Под давлением мировой общественности его освободили, но через пять месяцев он был похищен и принял мученическую смерть.

Почему автор ставит это свидетельство против движений изнутри? Потому что пастор не пытался затушевать различие между исламом и христианством, не называл себя мусульманином, верующим в Иисуса, хотя это могло спасти ему жизнь. Он открыто назвал себя христианином, исповедал Христа Сыном Божьим, единственным Спасителем, распятым и воскресшим. Именно такой ясности требует Евангелие. Господь сказал: «всякого, кто исповедает Меня пред людьми, того исповедаю и Я пред Отцем Моим Небесным» (Мф. 10:32). Его слова перекликаются с исповеданием Павла: «я знаю, в Кого уверовал, и уверен, что Он силен сохранить залог мой на оный день» (2 Тим. 1:12).

Стратегии, предлагающие обращённым оставаться в прежней религиозной общине, обычно оправдывают стремлением избежать ненужных препятствий. Но крест сам по себе есть соблазн, и его невозможно убрать, не исказив Евангелие. Новообращённым нужна церковь, крещение, открытое исповедание, а не двойная жизнь.

Наш контекст

Наши церкви соприкасаются с мусульманским миром ближе, чем многие западные: в Средней Азии, на Кавказе, в Поволжье, среди мигрантов в наших городах. Обращённым из ислама грозит отвержение семьи, потеря работы, а иногда и насилие. Велик соблазн посоветовать им скрывать веру или не порывать с обрядами прежней религии. Но пример этого пастора напоминает, что Евангелие требует ясного исповедания, а Бог силён сохранить Своих.

Это не значит, что новообращённых нужно бездумно бросать в огонь. Церковь должна окружать их любовью, принимать в свою семью, помогать в нужде, учить мудрости. Но нельзя строить стратегию на том, чтобы они называли себя по-прежнему или продолжали участвовать в чужом богослужении. Наши братья, прошедшие гонения советского времени, знают цену верности и могут учить этому новое поколение.

Для наших церквей