Дисциплина от Эдема до нового творения

Некоторым христианам церковная дисциплина кажется чужеродной Евангелию. Разве Иисус не принимал мытарей и грешников? Разве исключение из церкви не возвращает нас под закон? Бобби Джеймисон отвечает на это не одним стихом, а всей историей Писания. Он показывает, что Божья дисциплина Своего народа проходит через всю Библию, от Эдема до нового творения, и что церковная дисциплина — не пережиток, а часть того, как Бог ведёт Свой народ к святости.

Изгнание и пустыня

История начинается с изгнания. Адам и Ева жили там, где Бог хотел их видеть, и общались с Ним лицом к лицу. Но после греха Бог изгнал их из сада, на восток, прочь от Своего присутствия (Быт. 3:23–24). Затем Бог призвал Авраама, умножил его потомство и вывел его из Египта. Здесь Джеймисон проводит важное различие. Бог наказал и Египет, и Израиль, но наказание Египта вело к гибели, а наказание Израиля — к научению. Манна, которая портилась, если её копили, учила доверять Богу каждый день. Поколение, не поверившее у границ Ханаана, умерло в пустыне, но дети вошли в землю. Моисей подытожил: «Знай в сердце твоём, что Господь, Бог твой, учит тебя, как человек учит сына своего» (Втор. 8:5).

По закону Моисея Израиль был не только народом, но и государством, и Бог поручил его власти карать за отступничество: лжепророков и идолопоклонников предавали смерти, чтобы «истребить зло из среды себя» (Втор. 13:5). Были и другие наказания — болезни, поражения, неурожаи (Лев. 26). Всё это должно было удержать народ от худшего — от изгнания. Израиль в своей земле, с Богом, обитающим в скинии, был как новый Адам в новом Эдеме. Но и он не устоял.

Изгнание, которое ведёт домой

После столетий предупреждений пророков Бог исполнил угрозы завета. Израиль и Иуда были изгнаны, снова на восток, прочь от Его присутствия. Однако Иеремия называет это наказание вразумлением: «Я с тобою… буду наказывать тебя в мере, но ненаказанным не оставлю тебя» (Иер. 30:11). Народы, принявшие изгнанников, Бог истребит, а Свой народ — нет. Ефрем в плену молится: «Ты наказал меня, и я наказан, как телец неукротимый; обрати меня, и обращусь» (Иер. 31:18). Наказание справедливо, но его цель — восстановление.

Но как оно произойдёт, если закон требовал послушания, но не давал сил? Ответ — новый завет: «вложу закон Мой во внутренность их и на сердцах их напишу его… все сами будут знать Меня» (Иер. 31:31–34). Через смерть и воскресение Христа и излияние Духа Бог создал новый народ, рождённый свыше и способный, хоть и несовершенно, отражать Его славу.

Новый завет — новая дисциплина

Бог по-прежнему вразумляет Свой народ через испытания (Евр. 12:5–11) и даже наказывает за грех (Деян. 5:1–11; 1 Кор. 11:30–32), «чтобы не быть осуждёнными с миром». Но Он дал и новое средство: подотчётность в церкви. Того, чья жизнь противоречит его исповеданию, увещевают, умоляют и, если нужно, исключают из членства (Мф. 18:15–17; 1 Кор. 5; Тит. 3:10–11). Идолопоклонников больше не казнят, а отлучают. Церковь держит ключи, а не меч. И цель, как и прежде, не уничтожение, а покаяние: Павел называет отлучение наказанием, но сразу говорит о прощении и утешении покаявшегося (2 Кор. 2:6–8).

Джеймисон делает отсюда важный вывод, который особенно касается наших общин. Новозаветная дисциплина предполагает, что церковь состоит из людей, достоверно исповедующих веру. Притчу о пшенице и плевелах нельзя использовать как довод против дисциплины: Христос Сам объясняет, что поле — это мир (Мф. 13:38), а не церковь. Дисциплина не только охраняет чистоту церкви, она эту чистоту предполагает. Церковь, которая принимает в члены всех подряд, не сможет совершать дисциплину осмысленно.

Конец истории

В последний день дисциплина больше не понадобится: мы увидим Христа и будем подобны Ему (1 Ин. 3:2). Но тогда же произойдёт окончательное разделение, и те, кто упорствовал в грехе, останутся вне города (Откр. 22:14–15). Отсюда три вывода автора. Первый: до последнего суда ни один суд не окончателен. Отлучая человека, церковь не объявляет его окончательную участь, а пытается её предотвратить, и потому продолжает молиться о его возвращении. Второй: даже наказывая Свой народ, Бог отличает его от мира. Народам обещан конец, Своим — новое начало. Третий: Бог наказывает нас «для пользы, чтобы нам иметь участие в святости Его» (Евр. 12:10). Тяжёлые пути Божьи не означают жестокого сердца Божьего, они направлены против нашего жёсткого сердца.

Для славянских церквей, где слово «дисциплина» часто вызывает либо страх, либо раздражение, такой взгляд целителен. Он показывает, что дисциплина — не изобретение строгих старейшин и не наследие советских времён, а часть того, как Отец всегда вёл Своих детей. Любовь не всегда приятна, доброта не всегда снисходительна, а терпимость не всегда добродетель. Иногда самое любящее слово родителя, пастора или церкви — «нет». И если это «нет» не услышано, следовать примеру Бога и Его повелению — не жестокость, а надежда на спасение человека в день Господень (1 Кор. 5:5).