Чему миссионеры из Серампура могут научить наши церкви сегодня

Когда церковь задумывается о миссии, она часто начинает с методов: какие программы запустить, сколько денег выделить, куда поехать. Но прежде методов нужно понять саму задачу. Что именно должен делать миссионер, и чем церковь, отправляющая его, будет измерять верность? История миссий помогает ответить на этот вопрос лучше, чем свежие модные стратегии, потому что показывает, как люди Писания решали те же вопросы в очень трудных условиях.

Трэвис Майерс обращает внимание на документ, принятый в 1805 году группой английских баптистов в индийском Серампуре. Его составил Уильям Уорд, а подписали вместе с ним Уильям Кэри, Джошуа Маршман и другие члены миссии. Это было своего рода соглашение между служителями: одиннадцать принципов о том, как жить и трудиться среди индуистов и мусульман. Автор показывает, что в этом старом тексте заметно здоровое церковное мышление, которого так не хватает многим нынешним прагматичным подходам.

Первое, что бросается в глаза, это ценность человеческой души. Серампурские миссионеры понимали, что неверующий человек, уходящий в вечность без Христа, теряет всё. Отсюда сострадание и срочность: они договорились искать возможность говорить о Христе почти каждый час и не размениваться на второстепенные темы. Можно годами учить людей многим правильным вещам и никого не привести ко спасению, если в центре не стоит распятый Христос. Павел говорит о том же: «Ибо я не стыжусь благовествования Христова, потому что оно есть сила Божия ко спасению всякому верующему» (Рим. 1:16).

Отсюда же их требование серьёзно учить местные языки. Распространение познания о Христе зависит от того, насколько широко и постоянно люди получают Слово. Без языка нет ни проповеди, ни перевода Библии, ни настоящей беседы. Серампурская миссия прославилась именно переводами Писания на многие языки Индии, и это не было побочным занятием: Слово Божье и есть то семя, через которое Бог создаёт Свой народ.

Второй урок касается того, что сегодня называют контекстуализацией. Миссионеры знали, что местные жители считают европейцев грубыми чужаками. Поэтому они поставили себе целью глубоко понять, как индийцы думают о Боге, грехе, святости и спасении, и отказаться от тех английских привычек, которые без нужды отталкивали людей от Евангелия. Они опирались на пример апостола: «Для всех я сделался всем, чтобы спасти по крайней мере некоторых» (1 Кор. 9:22).

При этом речь шла не об изменении вести, а об устранении лишних преград. Миссионеры хотели, чтобы местные люди полностью им доверяли и чувствовали себя с ними свободно. Для этого служители должны были быть доступными, выслушивать жалобы, давать добрые советы и решать спорные дела открыто и беспристрастно. Доверие строится не яркими акциями, а будничной честностью и уважением к людям как к равным.

Третий урок, пожалуй, самый важный для нас. Серампурские братья понимали, что их работа не заканчивается обращением отдельных людей. Нужно собирать обращённых в общины, терпеливо наставлять их в основах веры и не отталкивать тех, кто оступился, даже не один раз. Новые верующие только начинают понимать, что такое грех и его последствия, и им нужно время. Пастырская забота о слабых была для миссионеров такой же частью дела, как и проповедь.

Более того, они ставили целью как можно скорее помочь местным церквям избрать пасторов и диаконов из своего народа. Слово должно регулярно проповедоваться, а таинства совершаться местным служителем без постоянного вмешательства миссионера. Тогда люди будут видеть в церкви не иностранное учреждение, а дело своего народа. Это перекликается с повелением Павла: «что слышал от меня при многих свидетелях, то передай верным людям, которые были бы способны и других научить» (2 Тим. 2:2).

Майерс отмечает, что задолго до того, как в миссиологии заговорили о самоуправляемых и самообеспечиваемых церквях, серампурское соглашение уже ставило такую цель. Миссионеры смотрели на своё присутствие как на временное. Их мерилом успеха была не собственная незаменимость, а появление устойчивых местных церквей, которые будут жить и благовествовать, когда иностранцев рядом уже не будет.

Четвёртая мысль вытекает из третьей: местные верующие во многом лучше подходят для благовестия своему народу, чем приезжие. Им не нужно преодолевать огромное культурное расстояние, не нужно годами учить язык, их не воспринимают как чужаков. Поэтому серампурские миссионеры считали, что молитва о том, чтобы Бог воздвиг местных благовестников, должна быть постоянной заботой. Они видели будущее, в котором индийские церкви сами будут посылать проповедников.

Все эти уроки удерживает вместе одно убеждение: миссия Бога совершается через поместные церкви. Благовестие без собирания церкви остаётся незавершённым, а церковь без благовестия замыкается в себе. Серампурские служители трудились в эпоху, когда о многих нынешних методах ещё не знали, и всё же их подход оказался удивительно прочным, потому что опирался на Писание, а не на модные идеи.

Наш контекст

История славянских церквей знает и иностранных миссионеров, и собственных благовестников. Самые прочные плоды часто приносили не приезжие проповедники, а свои братья, которые знали язык, быт и душу народа. Сегодня многие наши общины поддерживают миссии в Средней Азии, на Кавказе, в отдалённых сёлах. Серампурский опыт напоминает, что цель такой работы не вечная зависимость общин от помощи извне, а здоровые местные церкви со своими пресвитерами.

Для совета пресвитеров это вопрос практический. Каких миссионеров мы поддерживаем, и чем мы измеряем их труд? Учат ли они местный язык, собирают ли верующих в церкви, готовят ли местных служителей, которые могут их заменить? Если ответы неясны, стоит поговорить с ними прямо и с любовью.

Для наших церквей