Апологетика как благовестие

Этот отрывок из биографии Тимоти Келлера рассказывает о его выступлениях на студенческих евангелизационных неделях в Оксфорде. Раз в три года христианский союз студентов Оксфорда проводит шестидневную миссию, обращаясь к более чем двадцати тысячам студентов. Келлер выступал там несколько раз. В первый приезд его беседы были изъяснением евангельских встреч Иисуса с людьми. Во второй раз он выбрал тематический подход, чтобы проверить то, чему научился у социальных критиков современности. Автор показывает, как это помогло ему отвечать скептикам.

Во время вопросов и ответов один студент спросил о христианском взгляде на гомосексуальность. Келлер понял, что не сможет ответить, не перевернув вопрос и не показав, на каком понимании личности он стоит. Он предложил слушателям представить англосаксонского воина около восьмисотого года. Внутри у него два сильных побуждения: убить каждого, кто его оскорбит, и влечение к мужчинам. Его культура чести требует дать волю первому и подавить второе, и он так и поступает. А теперь представим современного жителя Манхэттена с теми же двумя побуждениями. Его культура отправит его к психологу учиться управлять гневом и призовёт открыто принять свою ориентацию как свою суть.

Чему учит этот пример? Мы не получаем свою личность просто изнутри. Мы накладываем на свои чувства некую нравственную сетку и с её помощью решаем, какие чувства есть настоящий я и должны выражаться, а какие нет. Эту сетку оба человека получили от своей культуры, общины, её героических историй. Никто из них на самом деле не выбирает быть собой, оба выбирают быть тем, кем позволяет им быть их культура. Личность, построенная только на внутренних чувствах, невозможна. Писание давно сказало о ненадёжности такого основания: «Лукаво сердце человеческое более всего и крайне испорчено; кто узнает его?» (Иер. 17:9).

Вместо прямого ответа на заданный вопрос Келлер обратился к скрытому за ним убеждению западной культуры, которое социологи называют экспрессивным индивидуализмом: у каждого есть уникальное ядро чувств, и оно должно раскрыться, чтобы человек стал собой. Но, как показывает пример воина, личность формируется в общине, и община определяет, какие ценности допустимы. Никто не свободен быть кем угодно. Под видом самовыражения все делают одно и то же. Каждый хочет одновременно свободы и общности, но то, что на Западе называют свободой, оказывается раздробленностью, при которой общность держится только принуждением.

Христиане, по мысли автора, любят ближних, когда показывают, что Иисус даёт и то и другое: освобождение от греха и общение с Триединым Богом в теле Христовом. Господь сказал: «Итак, если Сын освободит вас, то истинно свободны будете» (Ин. 8:36). Апостол же предупреждает, чтобы кто не увлёк верующих «философиею и пустым обольщением, по преданию человеческому» (Кол. 2:8). Апологетика в таком понимании не спор ради победы, а способ показать человеку, что его собственные предпосылки не выдерживают проверки, и пробудить интерес ко Христу.

Из этих выступлений выросла книга, в которой Келлер стремился вскрыть допущения, стоящие за возражениями против христианства, и показать противоречия в попытках Запада найти замену вере. Широкой аудитории она не нашла, но сам Келлер считал её той апологетикой, которую написал бы раньше, если бы знал то, что узнал позже. Важная деталь: перед его третьим приездом студенты изменили порядок и провели несколько недель обсуждений в малых группах до выступлений, а не после. Плод оказался ещё обильнее, и Келлер стал думать, как перенести такую модель в другие места.

Этот подход хорошо отвечает апостольскому призыву: «будьте всегда готовы всякому, требующему у вас отчета в вашем уповании, дать ответ с кротостью и благоговением» (1 Пет. 3:15). Ответ здесь не уклонение от трудного вопроса, а честное раскрытие того, что стоит за ним, и указание на Христа. Цель не в том, чтобы выиграть спор, а в том, чтобы пленять всякое помышление в послушание Христу.

Наш контекст

Наши общины часто встречают вопросы молодых людей о нравственности одним из двух способов: либо повторяют запреты, не объясняя их, либо избегают острых тем совсем. Между тем молодёжь в наших городах впитывает тот же экспрессивный индивидуализм, что и на Западе, через сериалы, социальные сети и университеты. Если церковь не умеет показать, на чём держится это мировоззрение и почему оно не даёт обещанной свободы, ей трудно будет достучаться до своего же поколения.

Пасторам полезно учиться отвечать не только на поверхностный вопрос, но и на скрытые за ним убеждения о свободе, личности и счастье, а затем показывать, что во Христе человек обретает и подлинную свободу, и подлинную общность в церкви. Хорошо, когда такие беседы готовятся заранее в малых группах, где неверующие друзья могут спрашивать открыто и без страха.

Для наших церквей