Поместная церковь как контркультура

Бретт Маккракен начинает с Фридриха Ницше, который вместе с другими мыслителями девятнадцатого века представлял христианство как выдумку для слабых. Ницше называл его религией жалости и даже религией удобства: по его мнению, оно было наркотиком, мешающим человеку бороться со своими слабостями. Был ли Ницше прав? Автор отвечает, что нет. Христианство по своей сути неудобно — и в том, во что оно призывает верить, и особенно в том, как оно призывает жить вместе в поместной церкви. Церковь никогда не задумывалась как уютный буржуазный клуб, который поддерживает людей в их идолопоклонстве. Она — контркультура, отделённая община, воплощающая совсем иное видение человеческого процветания. Мы изложим мысли автора и добавим собственные размышления.

Отказаться от погони за актуальностью

Чтобы церковь приняла свою контркультурную природу, нужно прежде всего оставить прагматичную одержимость актуальностью. Ирония в том, что сознательное стремление к актуальности часто кратчайший путь к неактуальности. Настоящая актуальность приходит, когда мы меньше думаем о своём положении в мире и больше — о благоговении перед Богом и верности миссии. Автор приводит мысль Джона Стотта о том, что невозможно быть одновременно верным и популярным. Христос сказал: «Если мир вас ненавидит, знайте, что Меня прежде вас возненавидел» (Ин. 15:18). Нам нужно смириться с непопулярностью, не провоцируя её специально, следя, чтобы она была плодом верности, а не лицемерия, и не делая из неё знак отличия.

Телесное собрание

Автор напоминает о четырёх сторонах контркультурной природы церкви. Первая — телесное собрание. Церковь всегда собиралась физически, чтобы молиться, петь и преломлять хлеб. Мы привыкли к этому и забываем, насколько это необычно. В мире, где жизнь всё больше проходит через экраны, а отношения становятся цифровыми, собрание в одном помещении на пару часов в воскресенье — революционный поступок. Церкви стоит подчёркивать телесность поклонения: Вечерю, приветствия, рукопожатия, объятия, — всё, что напоминает: мы здесь, вместе, в присутствии Бога.

Единство в разнообразии

Вторая — общность. Христианство несовместимо с духовностью по принципу только я и Иисус. Христианство множественно, и церковь — семья, объединяющая разные поколения, культуры, народы, мужчин и женщин. Во время глубоких разделений в обществе такое разнообразие, если его сознательно взращивать, предлагает миру надежду. Видение неба в Откровении, где поклоняются люди из всех народов, показывает, что наши различия не исчезнут, а объединятся в поклонении. Церковь может уже сейчас показывать это будущее.

Преображение

Третья — преображение. Христианство не говорит, что с тобой всё в порядке. Оно встречает нас там, где мы есть, но не оставляет там. В подотчётной общине грешники вместе стремятся к святости, говоря друг другу истину в любви. Это особенно непривычно в мире, где никто не вправе сказать тебе измениться. Даже в церквях стремление к подлинности часто вытесняет стремление к святости, и люди охотнее говорят о своей сломленности, чем ищут исцеления. Но христианская община — это солидарность в стремлении к подобию Христу. Автор приводит мысль Мартина Ллойд-Джонса: когда церковь совершенно отличается от мира, она неизменно его привлекает.

Миссия

Четвёртая — миссия. Забвение миссии часто порождает апатию и чувство неполноценности у христиан. Миссия церкви не о нас: она о свидетельстве о Евангелии и славе Христа. Христиане верят, что лучшая жизнь ещё впереди, и поэтому могут переносить страдания. В обществе, где всё вращается вокруг себя, Христос говорит: «кто потеряет душу свою ради Меня, тот обретет ее» (Мф. 16:25). Это звучит жёстко, но освобождает от тяжести самолюбования. Автор приводит письмо читателя, назвавшего себя заблудившимся христианином: он не хочет, чтобы церковь была зеркалом его слабой жизни, а хочет, чтобы она была церковью, бросала вызов и была его прибежищем. Привлекательность церкви — в том, что она другая.

Не из мира, но в мире

От себя добавим, что контркультурность не означает изоляции. Христос молился: «Не молю, чтобы Ты взял их из мира, но чтобы сохранил их от зла» (Ин. 17:15). Церковь отличается от мира, оставаясь среди него. Многие русскоязычные общины в прошлом были контркультурными поневоле, отличаясь одеждой, обычаями и замкнутостью. Важно, чтобы отличие было в главном: в любви, святости, правде и надежде, — а не во внешних формах. Тогда, как пишет Пётр, люди, «увидя добрые дела ваши, прославили Бога» (1 Пет. 2:12).

Для наших церквей