Молитвенная жизнь профессионального христианина: почему пастору труднее всех

Майк Гилбарт-Смит пишет пасторам, тем, кого можно назвать профессиональными христианами. Стремление ко Христу должно быть средоточием жизни, но одно признание этого не создаёт богатой молитвенной жизни. Нужна дисциплина: чтобы выделять время и хорошо его использовать. Только борясь силой благодати, можно преодолеть давление занятости, противодействие дьявола, плоти и мира.

Во-первых, незапланированное время с Богом вытесняется занятостью. Дел всегда больше, чем успеваешь, и если не понимать срочности молитвы и размышления над Словом, мы отложим их на завтра, потом на послезавтра, и пройдут недели. Автор приводит мысль Дона Карсона: в духовную жизнь не дрейфуют, в дисциплинированную молитву не соскальзывают, и мы не растём в молитве, если не планируем молиться. Наши дела показывают наши настоящие приоритеты.

Во-вторых, молитва и Слово — подготовка к духовной битве. «Облекитесь во всеоружие Божие, чтобы вам можно было стать против козней диавольских» (Еф. 6:11), «потому что наша брань не против крови и плоти» (Еф. 6:12). Павел говорит не столько о том, как сражаться, сколько о том, как готовиться: принять всеоружие, чтобы устоять в день злой (Еф. 6:13). Когда битва началась, готовиться поздно. Глупо солдату идти в бой в пижаме, надеясь на годы подготовки, и глупо пастору, уверенному в зрелости, входить в ежедневные битвы без меча Духа и щита веры. Гилбарт-Смит приводит пуританина Уильяма Гернелла: сатана знает порядки в нашем доме и комнате для молитвы, стоит рядом и слышит, к чему склоняется сердце. Пастор мог думать, что в служении молиться станет легче, ведь апостолы говорили: «а мы постоянно пребудем в молитве и служении слова» (Деян. 6:4). Но дьявол, похищающий слово из сердец, особенно старается, чтобы те, кто кормит других, сами не питались.

В-третьих, это борьба с плотью: «ибо плоть желает противного духу, а дух — противного плоти» (Гал. 5:17). Умерщвлять плоть можно, лишь познавая Христа через Слово и молитву. Но плоть, как телёнок, увидевший нож мясника, бежит от изучения Слова. Парадокс в том, что она меньше противится служению другим, чем собственному молитвенному времени: она согласна, чтобы мы помогали другим умерщвлять грех, лишь бы её не трогали. Поэтому желание служить, прежде чем искать Христа, есть желание плоти, и время для Бога нужно вносить в расписание как самую срочную встречу дня.

В-четвёртых, противится и мир, в том числе мирскость в собственной церкви, которая перекладывает на пастора заботу о больных и одиноких. Автор замечает, что не знает пастора, уволенного за отсутствие молитвы, хотя многих, включая его самого, можно было бы. Церкви редко спрашивают об этом, пасторы редко ищут подотчётности, а пренебрежение личными обязанностями скрыть легче, чем публичными. Это обнаруживает, что пастор больше боится людей, чем Бога. Решение простое: молиться о смиренном богобоязненном сердце и поступать соответственно. Иисус, когда толпы шли к Нему, уходил в пустынные места и молился (Лк. 5:16). Апостолы, несмотря на серьёзный конфликт в единственной церкви, передали раздачу пищи другим, чтобы пребывать в молитве. Они любили Господа больше, чем боялись людей, и поэтому лучше служили людям.

Дисциплина не цель сама по себе. Она открывает возможность наслаждаться богатством благодати. Мир, плоть и дьявол противятся нашей молитвенной жизни именно потому, что не хотят, чтобы мы радовались общению со Христом. Ангелы желают проникнуть в то, что открыто нам (1 Пет. 1:12), а мы порой ленимся даже взглянуть. Если вы приходите к тихому времени уставшими и хотите поскорее закончить, вспомните о привилегии встречи с Творцом. Встреча с Господом не тягость. Мы спасены для Него.

Наш контекст

Пасторы славянских церквей часто совмещают служение со светской работой, несут на себе почти всё в церкви, от проповеди до ремонта, и молитвенная жизнь первой уходит на задний план. Церковь видит проповеди и посещения, но никто не спрашивает, как пастор молится.

Пресвитерам стоит спрашивать друг друга о молитве и чтении Слова, освобождать пастора от дел, которые могут взять на себя другие, как апостолы передали раздачу диаконам, и помнить, что лучшее, что пастор может дать церкви, — его собственное общение со Христом.

Для наших церквей