Зачем занятому пастору читать о Реформации

У пасторов, преданных своему служению, так много дел. Помимо тщательной еженедельной подготовки новых проповедей и библейских разборов, часов, отведенных на душепопечительские беседы, заботы о построении прекрасных отношений, тщательного и вдумчивого (и отнимающего много времени!) благовестия, наставничества следующего поколения, идущего следом, непрекращающихся требований администрирования и надзора, не говоря уже о взращивании собственной души, есть еще обычный набор семейных приоритетов, включая заботу о стареющих родителях, драгоценных внуках и больной супруге (или любые сочетания подобных обязанностей), а у некоторых еще и запас сил убывает обратно пропорционально прибавлению лет.

Так зачем же мне выделять драгоценные часы на чтение о Реформации, которая, как принято считать, началась около 500 лет назад? Да, реформаторы жили во времена стремительных перемен, но многие ли из них всерьез размышляли о постмодернистской эпистемологии, трансгендерности и новой (не)терпимости? Если уж нам учиться у предшественников, не разумнее ли выбрать более близких к нам? Не обязательно.

Пастор как врач общей практики

Пастор по определению — нечто вроде врача общей практики. Он не специалист, скажем, в вопросах развода и повторного брака, истории миссий, комментирования культуры или отдельных периодов церковной истории. И всё же большинству пасторов придется приобрести достаточные начальные знания во всех этих областях, применяя Слово Божье к окружающим людям. А это значит, что он обязан каждый год уделять время чтению в широком круге областей. Одна из таких областей — историческое богословие. Хорошо подобранная историческая литература знакомит нас с другими культурами и эпохами, расширяет наш кругозор и позволяет увидеть, как христиане в другие времена и в других местах осмысливали то, что говорит Библия, и то, как применять Евангелие ко всей жизни. Продолжайте читать!

Во-вторых, и более конкретно: растущее знание исторического богословия творит чудеса, разрушая иллюзию, будто глубокая и строгая экзегеза началась в XIX или XX веке. Не всё, что было написано 500 или 1500 лет назад, безупречно и достойно повторения, — точно так же, как не всё, что пишется сегодня, безупречно и достойно повторения. Но такое историческое чтение — единственное действенное противоядие от прискорбной позиции одной семинарии (название не называю, чтобы защитить виновных), которая долгое время утверждала, что ее студентам нужно научиться лишь хорошей экзегезе и ответственной герменевтике: им не нужно изучать, что думают другие, ведь, вооружившись экзегезой и герменевтикой, они смогут покрутить ручку и самостоятельно выдать верное богословие. Как наивно думать, что экзегеза и герменевтика — нейтральные дисциплины, свободные от ценностных установок! В действительности нам нужно слушать других пасторов-богословов — и наших современников, и живших в прошлом, — если мы хотим возрастать в богатстве, тонкости понимания, проницательности, способности исправлять себя и верности Евангелию.

Почему именно Реформация?

Но почему сосредоточиваться именно на Реформации? Хотя поводом к ней послужил вопрос об индульгенциях, спор об индульгенциях вскоре прямо или косвенно привел к глубоким спорам о власти, о месте откровения (держаться ли за якобы вверенный церкви залог, включающий и Писание, и Предание, или за sola Scriptura?), о чистилище, о власти, которой прощаются грехи, о сокровищнице удовлетворений, о природе и месте церкви, о природе и власти священников/пресвитеров, о природе и назначении евхаристии, о святых, оправдании, освящении, природе нового рождения, порабощающей силе греха и о многом другом.

Все эти вопросы по-прежнему занимают центральное место в программе изучения богословия. Даже вопрос об индульгенциях по-прежнему важен: и папа Бенедикт, и папа Франциск при определенных обстоятельствах объявляли особые полные индульгенции (хотя в более сдержанной форме, чем та, к которой прибегал Тецель). Кроме того, изучение Реформации особенно полезно в качестве ответа тем, кто думает, будто так называемое «Великое Предание», сохраненное в древнейших вселенских символах веры, неизменно служит достаточной основой для экуменического единства, — как будто после IV века не было придумано никаких ересей. В этом отношении изучение Реформации с пользой прививает немного исторического реализма.

Помимо герменевтического своеобразия Реформации, проистекавшего из sola Scriptura, реформаторы много трудились над созданием строгой герменевтики, свободной от причуд четверичного толкования, достигшего расцвета в Средние века. Это не значит, что они были упрощенными буквалистами, неспособными оценить разные литературные жанры, тонкие метафоры и другие насыщенные символикой фигуры речи; это значит, напротив, что они упорно трудились, чтобы позволить Писанию говорить на его собственных условиях, не позволяя навязывать тексту внешние методы, словно внетекстовую сетку, призванную гарантировать «правильные» ответы. Отчасти это было связано с их пониманием claritas Scripturae — ясности, или понятности, Писания.

Католическое учение о духовности обычно различает жизнь обычных католиков и духовную жизнь тех, кто по-настоящему глубоко предан католической вере. Это почти католическая версия богословия «высшей жизни». Считается, что такая жизнь ведет к мистическому соединению с Богом и отличается необычайными духовными практиками и дисциплинами. Но хотя я прочел от начала до конца, скажем, Юлиану Норвичскую, я нахожу у нее очень много субъективной мистики и практически никакого основания в Писании или Евангелии. И я при всем желании не могу представить, чтобы Петр или Павел рекомендовали монашеское уединение ради достижения большей духовности: всегда опасно, когда определенные аскетические практики становятся нормативными путями к духовности, не имея апостольского основания.

Наше нынешнее поколение, уставшее от чисто рассудочных подходов к христианству, тянется к образцам духовности позднего святоотеческого периода и Средневековья. Какое же облегчение тогда обратиться к самым сердечным писаниям реформаторов и заново открыть для себя стремление к Богу и Его правде, прочно основанное на Священном Писании. Вот почему письмо Лютера своему цирюльнику остается такой классикой: оно полно благочестивого применения Евангелия к обычным христианам и созидает понимание духовности, которое предназначено не для элиты избранных, а для всех братьев и сестер во Христе. Подобным образом первые главы третьей книги «Наставлений» Кальвина содержат более глубокие размышления об истинной духовности, чем многие гораздо более объемные современные труды.

Реформация имеет центральное значение для понимания новой истории Запада. Три масштабных движения подготовили почву для современного западного мира: Возрождение, Реформация и Просвещение. Каждое из них сложно, и ученые продолжают спорить об их многочисленных гранях. Тем не менее само утверждение о ключевой роли этих трех движений нелегко оспорить.

Почему эта Реформация?

Реформация преподает нам уроки о суверенитете Бога в движениях пробуждения и реформации. В конце концов, были и другие реформаторы и реформаторские движения, которые поначалу подавали надежды, но в основном угасли. Джон Уиклиф (ок. 1320–1384) был богословом, философом, церковным деятелем, реформатором церкви и переводчиком Библии, и его труды предвосхитили Реформацию, но нельзя сказать, что они ее вызвали. Ян Гус (1369–1415) был чешским священником, реформатором, ученым, ректором Карлова университета в Праге и зачинателем реформаторского движения, которое часто называют «гуситством», но, конечно, он принял мученическую смерть, а его движение, значимое в Богемии, в остальной Европе достигло немногим большего, чем статуса предшественника.

Почему Лютер, Кальвин и Цвингли прожили достаточно долго, чтобы дать направление масштабной Реформации, тогда как переводчик Библии Уильям Тиндейл (1494–1536) был убит? Оглядываясь назад, история предлагает много причин, почему этот выжил, а тот погиб, почему одно реформаторское начинание заглохло, а другое разожгло неудержимое пламя. Исторические подробности стоит понимать, но очи веры увидят в подлинной реформации руку Божью и напомнят нам возносить Ему хвалу за то, что Он сделал, и прошения о том, о чем мы всё еще умоляем Его.

Изъясняйте Библию, занимайтесь богословием

Реформация выделяется как движение, стремившееся соединить экзегезу библейских книг с тем, что сегодня мы назвали бы систематическим богословием. Не все реформаторы делали это одинаково. Некоторые вели себя так, словно изъясняют библейские тексты, но на деле склонны были перескакивать от одного ключевого слова или выражения к другому, останавливаясь в каждой точке, чтобы изложить богословское рассмотрение различных «loci».

Другие, как Буцер, следовали тексту внимательнее, но также излагали по ходу свое рассмотрение «loci», из-за чего его комментарии необычайно длинны и насыщенны. Кальвин стремился в своих комментариях к тому, что он называл «ясной краткостью», а систематическое богословие оставлял в основном для того, что со временем выросло в четыре тома «Наставлений в христианской вере». Комментарии Кальвина и вправду настолько «сжаты до костей», что немало ученых критиковали его за недостаток богословия в них.

Но поразительно во всех этих реформаторах — независимо от того, удалось им или нет достичь должного соединения, — то, как они одновременно пытались изъяснять Библию и всерьез заниматься богословием. Сегодня же, напротив, немногие систематические богословы являются превосходными экзегетами, и немногие экзегеты проявляют большой интерес к систематическому богословию. Исключения лишь подтверждают правило.

Понимание их времени — и нашего

Реформаторы хорошо понимали свое время. Опираясь на «нормирующую норму» Священного Писания, они по-настоящему понимали, где проходят линии разлома в их собственное время и в их собственном месте. Некоторые из тех же вопросов актуальны и сегодня. С другой стороны, в этом отношении нам следует перенять у реформаторов не просто перечень тем, на которых сосредоточивались они, а понимание важности того, чтобы понимать наше время и учиться обращаться к нашему времени с истиной Писания.

Продолжайте читать!

Перевод публикуется с разрешения 9Marks. Оригинал: «Should Pastors Today Care about the Reformation?»