Литургия — трубы, а вода — Слово

Мэтт Маккаллох радуется, что в последние годы многие евангельские христиане заново открыли для себя ценность литургии. Слово это скользкое: его применяют и к древнему молитвеннику, и к утреннему ритуалу с кофе. Но если речь о продуманной структуре собрания, то у каждой церкви есть литургия, признаёт она это или нет. Наши общие порядки влияют на нас, и ни один из них не нейтрален. Мы формируемся тем, что регулярно делаем, сильнее, чем осознаём.

Опасность

Но в увлечении литургией есть опасность. Литургии — инструменты, которые мы создаём и применяем, берём ли мы их из древних источников или составляем на еженедельной встрече служителей. И нужно следить, чтобы надежда на формирование христиан не переместилась с Бога на наши методы. Наша уверенность должна покоиться на силе Божьего Слова, которое действует Духом, от чуда нового рождения до последнего шага освящения. Павел пишет: «Итак вера от слышания, а слышание от слова Божия» (Рим. 10:17). И спрашивает галатов: «Так ли вы несмысленны, что, начав духом, теперь оканчиваете плотью?» (Гал. 3:3).

От начала до конца наше формирование зависит от Божьей силы, действующей в нас через Слово. Хорошая литургия — лишь система доставки этой чудесной силы. Это трубы, по которым течёт вода. Трубы важны, но жажду утоляет вода. Поэтому главный вопрос: как в использовании литургии сохранять доверие к силе Слова, а не к изобретательности наших методов? Маккаллох предлагает три вопроса.

Наполнена ли литургия Библией?

Первый: насыщена ли наша литургия Писанием? Стоит убедиться, что нас привлекает не только торжественность древности и формальности или возвышенность редких слов. Лучшие исторические молитвенники ценны тем, что почти каждая их строка выросла из Библии. Если наш порядок служения красив, но беден Писанием, это лишь красивые трубы без воды.

Следует ли она истории Библии?

Второй: определяется ли литургия сюжетом Библии? Библия не энциклопедия, а история любви. Она объясняет, зачем мы существуем, откуда красота, что пошло не так и на что можно надеяться. Через множество поворотов она рассказывает, как Бог спасает Свой народ во Христе. Поэтому собрание должно прославлять Бога за Его характер, включать регулярную исповедь греха, которая готовит к уверению в Евангелии, благодарить за спасение и посылать в мир с надеждой. Так сама форма собрания каждую неделю проповедует Евангелие.

Сосредоточена ли она на проповеди?

Третий: в центре ли литургии проповедь Библии? Маккаллох замечает, что новое увлечение литургией иногда сопровождается обесцениванием проповеди. Рассуждают так: протестанты переоценили словесное общение и вырастили христиан с головой, полной знаний, но без изменённых привычек; люди формируются не лекциями, а практиками и ритуалами. Маккаллох признаёт, что в этой критике есть правда, и ему самому есть чему учиться о значении привычек в освящении.

Но его главное возражение таково: приверженность библейской проповеди никогда не основывалась на том, как устроены люди. Это не стратегия, выведенная из антропологии. Мы не думаем, что людей лучше всего формируют сорокаминутные выступления. Мы проповедуем, потому что Бог так установил. Иисус Навин у стен Иерихона не строил стратегию на инженерных расчётах. Израиль обходил город и трубил не потому, что это должно было сработать, а потому, что Бог обещал. Так и проповедь: «благоугодно было Богу юродством проповеди спасти верующих» (1 Кор. 1:21). Отсюда повеление: «проповедуй слово, настой во время и не во время» (2 Тим. 4:2).

Мы ставим проповедь в центр, потому что доверяем Слову: «Ибо слово Божие живо и действенно и острее всякого меча обоюдоострого» (Евр. 4:12). Когда мы начинаем с людей и строим стратегии на знании о них, бремя достучаться до них ложится на нас, и слава в случае успеха тоже остаётся нам. А когда мы начинаем с того, что сказал Бог, даже с такого безумия, как проповедь креста, слава принадлежит Ему, когда христиане преображаются в образ Сына. А нам достаётся свобода: свобода трудиться верно и оставлять плод Богу.

Маккаллох не призывает отказаться от продуманной литургии. Напротив, он ценит её. Но он напоминает, что форма служит содержанию. Красивый порядок без Слова бесплоден, а простое собрание, наполненное Писанием и проповедью, Бог использует для созидания Своего народа.

Наш контекст

Славянские евангельские церкви обычно не говорят о литургии, но у каждой есть свой устойчивый порядок служения. В последние годы некоторые молодые служители увлекаются литургическими формами, а другие, наоборот, стремятся к свободе и спонтанности. Три вопроса Маккаллоха полезны обеим сторонам: насыщено ли наше собрание Писанием, рассказывает ли оно Евангелие и стоит ли в его центре проповедь Слова.

Для наших церквей