Разделиться, чтобы умножиться: исторический пример мирного основания церквей

Через четыре года после того, как Токвиль опубликовал свою «Демократию в Америке», Баптистский союз Великобритании проявил собственный интерес к многообещающим событиям, разворачивавшимся по ту сторону Атлантики. Однако его интересы были более конкретными. Британцев интересовало не столько общественное устройство Америки XIX века, сколько внутренняя жизнь баптистской Америки. Поэтому 12 марта 1835 года, в духе исследования не менее пытливом, чем у Токвиля, официальная делегация союза из двух уважаемых британских служителей, Фрэнсиса Огастеса Кокса и Джеймса Хоби, отплыла из Ливерпуля в Нью-Йорк. Им было прямо поручено «собрать сведения о деятельности американских христиан, особенно нашей собственной деноминации, и постараться соединить более тесными узами любви и общения наших братьев в далекой земле — сначала через представительское общение на Трехгодичной конвенции, а затем через посещение их церквей» (47). И они справились с поручением!

На следующий год вышел 476-страничный фолиант The Baptists In America: A Narrative of the Deputation From the Baptist Union in England to the United States and Canada («Баптисты в Америке: рассказ делегации Баптистского союза Англии в Соединенные Штаты и Канаду») — беспристрастная церковная история, или, по крайней мере, авторы очень старались убедить в этом читателей: «Не пытаясь отвечать в общих словах или тонкими различениями на вопрос, который так часто задают за границей и повторяют дома: „Что вы думаете об Америке?“, мы постараемся дать отчет столь верный и беспристрастный, чтобы каждый читатель мог понять, что мы должны думать, и составить себе верное суждение» (12).

Духовное и материальное процветание баптистских церквей — повторяющаяся тема книги (393). Хоби и Кокс, например, часто поражались просторности церковных зданий и большим и растущим общинам, которые поклонялись в них на утренних и вечерних богослужениях (25, 81, 91, 128, 231, 249, 339). Прихожане собирались не нехотя и не по заученной привычке. Напротив, у баптистов была страсть к совместным собраниям, о чем свидетельствует распространенная практика баптистских общин отправляться в другую баптистскую церковь, если пастор их собственной церкви по какой-либо причине не мог проповедовать (43). Поэтому поначалу удивляет то, что больше всего завораживает Кокса и Хоби: американские баптисты XIX века очень часто разделялись!

НАСАЖДЕНИЕ ЦЕРКВЕЙ ЧЕРЕЗ МИРНОЕ РАЗДЕЛЕНИЕ

В Лоуэлле (штат Массачусетс) это называли «дружеским выходом» или «добровольным разделением» (140). В Олбани (штат Нью-Йорк) говорили о «полюбовном отделении» (323), ведущем к постоянному, но «полюбовному разделению» (325). Никаких разногласий, даже дружеских, здесь нет, а значит, речь идет о разделении, которое не разделяет, а целиком является стратегическим.

Кокс и Хоби были поражены тем, что эти мирные разделения изначально были задуманы. Американские баптисты XIX века снова и снова разрабатывали и успешно осуществляли «щедрый, самоотверженный и благожелательный план» умножения церквей через разделение членов. Как они объясняют, мирное разделение происходит, когда церкви намеренно «отпускают» членов, так что «образуется новая церковь в дружеской связи с той, из которой выходит часть членов. Из нее выходит другая, а затем еще одна, пока четыре, пять или больше не умножатся в отрадной последовательности» (141).

ДВА ПОДХОДА К «ПОЛЮБОВНОМУ» РАЗДЕЛЕНИЮ

По словам Кокса и Хоби, такие мирные разделения происходили по всей стране, и творческими способами. В сентябре 1831 года Первая баптистская церковь Лоуэлла (штат Массачусетс) насадила Вторую баптистскую церковь в том же городе, «отпустив» семьдесят членов.

Подобным образом в Олбани (штат Нью-Йорк) было две церкви, которые Кокс и Хоби называют «старой/первой» церковью и «новой/второй» церковью на Перл-стрит. Интересно, что для образования новой церкви были посланы члены старой вместе со старшим пастором (326).

В Бостоне было семь церквей. Авторы отмечают: «Когда в 1743 году, девяносто два года назад, была образована вторая церковь, она состояла из шести членов. С того времени в городе, не считая последней, были образованы четыре новые церкви, а в окрестностях города — очень много; большинство из них отчасти состояли из членов, отпущенных из второй церкви» (396).

Иногда, однако, было наоборот. Вместо того чтобы одна церковь посылала членов для образования нескольких церквей, несколько разных церквей отдавали своих членов, чтобы поддержать одну новую церковь. Так было в Питтсбурге, где «в сердечном союзе первой и третьей церквей была образована новая церковь в Аллегейни из людей, отпущенных из Питтсбурга» (261–262). Так была образована и Северная баптистская церковь, седьмая церковь Бостона: к седьмой не только присоединились 59 членов из второй церкви, но и «несколько членов уже отпущены из других церквей с тем, чтобы соединиться с этой» (396).

В Нью-Йорке церковь на Оливер-стрит сочла себя обязанной послать «очень многих» своих членов не только для того, чтобы начать новую церковь, но и «с целью укрепления немощных обществ» — для возрождения умирающих церквей.

Кроме того, Кокса и Хоби поразили мирные разделения в масштабах деноминации, когда баптистские ассоциации (которые американские баптисты очень любили образовывать) отпускали церкви-члены для образования других ассоциаций. Например, в 1804 году в Пенобскоте (штат Мэн) Боудойнемская ассоциация «сочла целесообразным разделиться. Соответственно, церкви к востоку от реки Кеннебек и по крайней мере одна к западу от нее были отпущены. В 1805 году эти церкви вместе с другими, недавно организованными, были образованы в Линкольнскую ассоциацию, которая на своей ежегодной сессии в 1806 году насчитывала лишь двадцать одну церковь и 1151 члена» (356). Восточно-Мэнская ассоциация поступила так же, разделившись на Хэнкокскую и Вашингтонскую ассоциации (357).

ЕДИНСТВО МИРНОГО РАЗДЕЛЕНИЯ

Таким образом, Кокс и Хоби изображают не жалкое склочное дело, а картину христианского единства в его лучшем виде — то, что мы могли бы назвать «единством мирного разделения», отмеченным прежде всего двумя важными чертами.

НЕСКОЛЬКО РАЗМЫШЛЕНИЙ

Ясно, что этот подход к насаждению церквей через разделение осуществлялся добровольно. Об «изгнании» членов из общины речи не идет. Более того, говоря о «разделе» первой церкви в Олбани, Кокс и Хоби пишут о «предложенном разделении» (предложенном, скорее всего, руководителями), что указывает на то, что, по мнению руководителей, это начинание надо было обсудить и предпринимать лишь после согласия всех участвующих сторон (326; курсив добавлен).

Позже они говорят о том, как «те [включая членов], кто решил связать себя с новым делом, получили свое отпущение» (326). Значит, члены не чувствуют давления и в конце концов не вытесняются руководителями (хотя может возникнуть случай, когда члена действительно следует побудить перейти по практическим причинам, например если он живет слишком далеко от церкви).

Во-вторых, насаждение церквей через разделение было командной работой, в которой активно участвовала вся община. Говоря об Олбани, Кокс и Хоби подчеркивали, что «122 члена церкви объединились со своим пастором и несколькими джентльменами из общины, чье щедрое и бескорыстное содействие существенно помогло церкви в этом усилии ради продвижения Царства Христа» (331). Вспомним также, что в деле насаждения церквей через мирное разделение могли даже сотрудничать по-христиански несколько церквей (396).

ЧТО ПОБУЖДАЕТ ЦЕРКВИ К ЭТОМУ?

Великое поручение

Что побуждает церкви насаждать через мирное разделение? Простой ответ — назвать цель, ради которой вообще насаждают церкви, — Великое поручение. Например, «первая/старая церковь» в Олбани хотела, чтобы ее новая церковь служила «расширению церкви», то есть вселенской церкви. Эти новые церкви затем с радостью сообщали, что они «дали новый импульс делу истины и святости» в своем регионе, — не говоря уже о том, что они (возможно, это менее важно) «расширили поле нашей полезности [и] распространили влияние баптистских принципов» в регионе (325, 330).

Первая и третья церкви Питтсбурга хотели насадить церковь в Аллегейни, потому что «городок быстро растет», и верующим и неверующим там нужны церкви (262). Опять же, церковь на Оливер-стрит в Нью-Йорке посылала членов «ради распространения Евангелия» (439); подобным образом Первая баптистская церковь Лоуэлла посылала своих членов из любви к «общему делу», чтобы оно «расширялось» (140).

Но все миссионеры и насадители церквей говорят нечто подобное, как бы они ни насаждали свои церкви. Почему же выбирать насаждение именно через мирное разделение?

Чрезмерная многочисленность

Как бы нам ни хотелось, чтобы в воскресенье утром церковь посещало как можно больше верующих и неверующих, переполненная церковь все-таки бывает. Точное число, при котором церковь становится переполненной, относительно. Последствия — нет.

Прежде всего страдает общение. Возможно, места для сидения становятся яблоком раздора и тем самым отвлекают от слушания Слова. Переполненность может также создавать угрозу безопасности, отсюда вывод Кокса и Хоби: если церкви Нью-Йорка не могут расширить свои здания, то «либо эти общины станут неудобно многочисленными, либо им придется, как и во многих других случаях, разделиться и умножиться» (439). Поэтому парадокс в том, что иногда отделиться от своих братьев по общине — значит проявить любовь к ним.

Убеждение от Святого Духа

Решения о мирных разделениях принимались молитвенно и терпеливо — лишь после того, как церкви было дано ощущение, что Господь действительно желает, чтобы она насадила церковь таким образом. Как заметили Кокс и Хоби в Бостоне, «церковь на Болдуин-плейс, по-видимому, была проникнута убеждением, что неправильно сидеть спокойно и в довольстве, когда мир полон нечестия и когда грешники тысячами погибают во грехе прямо среди них» (396). Подобным образом первая церковь в Олбани сообщает, что члены были посланы «под действием этого убеждения и в послушании тому, что мы считали непреложными требованиями торжественного долга» (331).

ЧЕГО ТРЕБУЕТ МИРНОЕ РАЗДЕЛЕНИЕ

Смирения

Рассматривая описания этой практики в «Рассказе» Кокса и Хоби, трудно отделаться от впечатления, что мирное разделение очень смиряет и требует противостоять по меньшей мере двум формам гордости, которые могут побуждать церкви копить своих членов.

Во-первых, это гордость тщеславия, или властное желание выглядеть привлекательными, успешными, достойными зависти. Хотя мы не смеем самонадеянно судить руководство больших общин, будто оно непременно движимо такими тщеславными мотивами, — в конце концов, смирение велит нам предполагать лучшее, — мы не можем отрицать реальность искушения тщеславием. В мире, который приравнивает величину к успеху, тщеславие легко может побудить пастора или церковь вожделеть членов.

Прибавьте к тщеславию гордость эгоизма — и появляется еще более отвратительное беззаконие. Будучи тщеславными и эгоистичными, пастор и община будут предаваться своему тщеславию, не считаясь с другими, возможно, даже за счет других.

Такая гордость не дает состояться мирному разделению даже тогда, когда все указывает на мудрую практичность этого шага. Эгоизм заставит «неудобно многочисленных» преуменьшать эти трудности и оставаться вместе, несмотря на вред, который может принести многочисленность. В конечном счете, если воспользоваться леденящей формулировкой Кокса и Хоби, возможно, мы имеем дело с церквями, «удерживаемыми в союзе одним лишь эгоизмом», а не любовью (140).

Без сомнения, церкви непросто отказаться от нескольких своих членов — и даже от пастора. Но если она делает это, чтобы возродить умирающую церковь в другом месте, это показывает, что посылающая церковь свободна от идолопоклоннической озабоченности как числами, так и мнением других. Более того, посылающая церковь получит благословение отражать Христа, когда ее члены будут почитать других более важными, чем себя.

Мудрости

Кокс и Хоби совершенно ясно показывают, что мирное разделение — не для слабонервных. В конце концов, это рискованно, в чем убедилась первая церковь в Олбани. Из-за привязанности к пастору, который много лет пас их, неудивительно, что «многие из общины отправились с ним в новое предприятие» (326). Однако те, кто покинул старую церковь, составляли «более состоятельную и видную часть церкви». Без них финансовые трудности стали столь серьезными, что, чувствуя себя «глубоко подавленными и смиренными», они впоследствии думали о разделении «как об обязательстве, которое мы едва ли осмелились бы взять на себя, если бы предвидели, в каком слабом положении окажемся после отделения» (327).

Их сожаление, однако, показывает, что они сочли бы мудрым и смиренным пересмотреть мирное разделение, которое оставило насаждающую церковь в шатком финансовом положении. Более того, предвидимый риск, возможно, и побудил некоторых в Олбани остаться в первой церкви «скорее из чувства долга, чем по собственному выбору» (326). Поэтому мудрость иногда будет решительно возражать против мирного разделения, которое на первый взгляд казалось таким прекрасным делом. Неудивительно, что Кокс и Хоби описывают эту форму насаждения церквей как «дело столь деликатное и важное» (325).

Жертвы

Однако мудрость не может смягчить цену этого «дела» для отношений. Все участники должны трезво осознавать, что мирное разделение будет по своей сути болезненным. Первая церковь в Олбани признала это, когда написала Ассоциации реки Гудзон следующий рассказ о душевных потрясениях, пережитых во время разделения:

Когда время разделения действительно настало, пробудились чувства сожаления и тревоги, которых мало кто из нас, если вообще кто-нибудь, вполне ожидал и которые острее всего ощущали те, кто был связан с церковью с самого ее основания… и на протяжении всего ее существования с напряженной заботой следил за ее возрастающими нуждами. Хотя мы не могли не радоваться перспективе стать „двумя станами“, мы хорошо помнили время, когда были малочисленны и скудны средствами; и, вспоминая весь путь, которым Господь вел нас вместе, мы чувствовали, как болезненно разлучение тех, чьи сердца соединились долгим товариществом. (326)

В этом, пожалуй, самая отрезвляющая сторона этого предприятия. Церковные средства и другие материальные ресурсы можно восполнить; горячо любимых членов церкви — нельзя. Действительно, мирные разделения предлагают глубоко самоотверженный подход к миссии.

ПЕРЕОСМЫСЛИТЬ БАПТИСТСКУЮ ПРАКТИКУ

Поразительно, что эта радикальная форма насаждения церквей встречалась так часто. На основе своих наблюдений Кокс и Хоби считали насаждение церквей через разделение вовсе не чем-то необычным, а стандартной практикой среди баптистов. Они утверждали, что «такой образ действий характерен для Америки» (140) — образ действий, «столь глубоко интересный и столь поразительно характерный… что мы не можем убедить себя опустить его» (325).

Очевидно, сегодня это уже не так. Более того, мы можем позволить себе называть эту форму насаждения церквей «радикальной» именно потому, что для современного слуха эта идея звучит весьма необычно. И все же о достоинствах любой формы насаждения церквей не следует судить по ее популярности. Собственно, и по ее историчности тоже. То, что когда-то было распространенным, не должно возобладать только потому, что прежде было в ходу.

К чему нам все же следует стремиться, так это к тому, что наши авторы надеялись пробудить своим «Рассказом» в британских соотечественниках, а именно к открытости подражать прекрасному делу, к готовности включить его в свой миссионерский арсенал.

Мы, вероятно, согласились бы со смиренным признанием Кокса и Хоби, что «американские церкви не совсем свободны от распрей, разделений и зависти». В конце концов, это верно и сегодня. Но, признавая это, давайте стремиться воплотить и их последующую мысль: «Но многочисленны свидетельства того, что церковь может разделиться и процветать и что такой образ действий одинаково способствует благу отдельных людей и общему благу» (393).

Слишком долго история американских церквей сводилась к выбору «разделиться или умереть». Так что, возможно, стоит задать вопрос: уделили ли мы должное внимание варианту «разделиться и процветать»?

Перевод публикуется с разрешения 9Marks. Оригинал: «Divide and Prosper: A Historical Account of Church-Planting by “Peaceable Division”»