Откуда взялись призыв к покаянию и молитва покаяния
Источник: Сэм Эмади, «The Origins of the Altar Call and the Sinner’s Prayer», 9Marks, 3 сентября 2024
Есть полный перевод оригинала ↓
Это не перевод, а самостоятельная статья с нашими пастырскими замечаниями и практическими шагами для поместной церкви. Права на оригинал принадлежат его автору.
Во многих евангельских церквях благовестие неотделимо от призыва выйти вперёд и от молитвы покаяния, которую человек повторяет за проповедником. Многим кажется, что так было всегда. Сэм Эмади на основе двух исторических исследований австралийского историка Дэвида Беннетта показывает, что обе практики появились сравнительно недавно. Его цель не высмеять их, а дать пасторам ясный ответ на вопрос, когда и как они возникли.
Как появился призыв выйти вперёд
В XVIII веке служители по обе стороны Атлантики всё чаще беседовали и молились с людьми, обеспокоенными состоянием своей души, сразу после проповеди или в течение недели. Обычно такие беседы начинались по инициативе самого человека. Первый известный случай публичного призыва произошёл в 1741 году: во время проповеди несколько слушателей так сильно переживали о своей душе, что проповедник не смог закончить и пригласил их выйти вперёд, чтобы удобнее поговорить с ними. Это было не продуманным методом, а вынужденным решением.
Систематической практикой призыв стал на методистских лагерных собраниях начала XIX века. Сначала там не было призывов, но было много бурных проявлений чувств. Когда они пошли на убыль, публичное приглашение стало обычным, и к 1820-м годам его уже печатали в порядке собрания. Само название, связанное с алтарём, пришло от методистов: их люди ходили причащаться в англиканские храмы, где к причастию выходили и становились на колени у алтаря. Широко практику распространили Чарльз Финни, давший ей богословское обоснование, и Дуайт Муди, первым применивший массовую евангелизацию.
Как появилась молитва покаяния
Молитва покаяния в привычной нам форме ещё моложе. Финни её не использовал, но создал образ мысли, из которого она могла вырасти. Позднейшие проповедники постепенно шли в эту сторону. Самая ранняя напечатанная молитва грешника, по данным Беннетта, появилась лишь в 1922 году, и долго она оставалась редкостью. Широкое распространение она получила после Второй мировой войны благодаря массовым кампаниям Билли Грэма и брошюре Билла Брайта о четырёх духовных законах, которую по всему миру использовала его организация. Беннетт заключает, что как главная форма евангелизации молитва грешника утвердилась примерно с 1960 года.
Почему это важно
Эти факты не доказывают сами по себе, что призыв или молитва греховны. Но они показывают, что евангелизация может обходиться без них: церковь девятнадцать веков проповедовала Евангелие и видела обращения, не используя этих методов. Апостолы звали людей покаяться и уверовать. Когда слушатели в Пятидесятницу спросили: «что нам делать, мужи братия?» (Деян. 2:37), Пётр призвал их покаяться и креститься. Павел сказал стражу: «веруй в Господа Иисуса Христа, и спасешься ты и весь дом твой» (Деян. 16:31). Призыв к вере — библейский. А конкретная форма выхода вперёд и повторения слов — человеческая.
Беннетт и Эмади указывают и на опасности. Когда выход вперёд или произнесённая молитва становятся мерилом обращения, люди легко получают ложную уверенность: я помолился, значит, я спасён. Писание говорит о вере сердца и исповедании уст: «если устами твоими будешь исповедывать Иисуса Господом и сердцем твоим веровать, что Бог воскресил Его из мертвых, то спасешься» (Рим. 10:9). Но вера познаётся по плодам, а не по однажды произнесённым словам. Кроме того, давление на эмоции в конце собрания может побуждать людей к решениям, которых они не понимают.
Пасторам, которые хотят пересмотреть практику своей церкви, Эмади советует продумать евангелизацию без призыва к алтарю: ясно проповедовать Евангелие, призывать к покаянию и вере, предлагать поговорить после собрания, молиться и терпеливо наставлять ищущих.
Стоит помнить и о другой стороне. Призыв и молитва возникли из искреннего желания помочь встревоженным людям. Та же забота нужна и сегодня, но её можно проявить иначе: пригласить человека остаться после собрания, дать ему Евангелие от Иоанна, договориться о встрече, познакомить с членами церкви. Такой путь медленнее, но он ведёт к ученичеству, а не к цифрам.
Наш контекст
Для славянских церквей эта тема особенно чувствительна. Призыв к покаянию в конце собрания, выход вперёд и молитва покаяния на коленях перед церковью стали частью нашей традиции, и многие верующие связывают с ними своё обращение. Не нужно отрицать, что Бог действовал через эти моменты. Но пресвитерам стоит учить, что спасает не выход вперёд и не слова молитвы, а покаяние и вера во Христа. Если церковь сохраняет призыв, важно, чтобы за ним следовала личная беседа, изучение Евангелия и проверка веры по плодам перед крещением. И важно никогда не говорить человеку, что он спасён только потому, что помолился.
Для наших церквей
Практическое применение для пастырей сегодня
- Учить церковь, что спасение — через покаяние и веру во Христа, а не через выход вперёд или повторённые слова (Рим. 10:9).
- Ясно призывать слушателей к вере, как апостолы, не используя эмоционального давления (Деян. 2:37).
- После каждого отклика на проповедь предлагать личную беседу и изучение основ веры.
- Не давать человеку уверенность в спасении только на основании произнесённой молитвы.
- Пресвитерам обсудить, какую форму призыва к покаянию использует наша церковь и почему.
Источник: Сэм Эмади, «The Origins of the Altar Call and the Sinner’s Prayer», 9Marks, 3 сентября 2024
Полный перевод оригинала
Откуда взялись призыв к алтарю и «молитва грешника»Сэм Эмади · нажмите, чтобы открыть перевод
Дэвид Беннетт, The Altar Call: Its Origins and Present Usage. University Press of America, 2000. 261 страница.
Дэвид Малкольм Беннетт, The Sinner’s Prayer: Its Origins and Dangers. Even Before Publishing, 2011. 178 страниц.
Когда проповедники начали использовать призыв к алтарю и «молитву грешника»?
В некоторых кругах евангельского движения евангелизационная проповедь — синоним призыва к алтарю и «молитвы грешника». Но несмотря на широкое распространение, это сравнительно недавние новшества в истории церкви. Дэвид Беннетт объяснил происхождение этих практик в книгах The Altar Call («Призыв к алтарю») — переработанной версии его магистерской диссертации по богословию в Австралийском богословском колледже — и The Sinner’s Prayer («Молитва грешника»). Обе книги — исторические исследования происхождения этих практик, и в обеих дается критика стоящих за ними богословских и методологических принципов.
Эта статья — не традиционная рецензия на книги Беннетта. Вместо этого я кратко изложу выводы Беннетта и дам заинтересованным пасторам быстрый ответ на вопрос: когда появились призыв к алтарю и «молитва грешника»?
Призыв к алтарю
Беннетт отмечает, что «в XVIII веке по обе стороны Атлантики становилось всё более обычным, что служители молились с теми, кто был озабочен своим духовным состоянием, и давали им советы — либо сразу после проповеди, либо в течение следующей недели» (The Altar Call, 31). Такие беседы часто происходили по инициативе самого ищущего, а не в ответ на приглашение «выйти вперед». Тем не менее практика бесед после проповеди, вероятно, положила начало публичному приглашению. Как объясняет Беннетт, «как только беседы после проповеди стали обычным делом, было, вероятно, неизбежно, что некоторые проповедники станут искать быстрые и действенные способы привести проявляющих духовную озабоченность к беседе» (The Altar Call, 32).
Потребность в беседах, по-видимому, и стала толчком к тому, что Беннетт определил как первый случай призыва к алтарю. 1 ноября 1741 года Элиэзер Уилок проповедовал в Тонтоне (штат Массачусетс), и некоторые слушатели пришли в такое смятение о состоянии своих душ, что это нарушило ход собрания, и Уилок не смог закончить проповедь. Он пригласил тех, кто был под обличением, выйти вперед, чтобы ему было «удобнее беседовать» с ними (The Altar Call, 33). Как отмечает Беннетт, этот первый случай публичного приглашения выйти вперед «не был преднамеренным, а был, по-видимому, отчаянным решением в конкретных обстоятельствах» (The Altar Call, 33).
Первый «призыв к алтарю» у Уилока, возможно, был непреднамеренным, но вскоре и другие проповедники начали использовать эту практику, чтобы отвечать на потребность в беседах после проповеди. Однако исторические свидетельства на этом этапе не вполне ясно показывают, кто использовал призыв к алтарю и как часто. Беннетт заключает: «Возможно… что некоторые церкви отделившихся баптистов регулярно использовали одну из форм призыва к алтарю уже к 1770-м годам, но, пожалуй, более вероятно, что в то время они прибегали к публичному приглашению изредка, а не часто, и, вероятно, не использовали его регулярно до конца того века или начала следующего» (The Altar Call, 36).
Беннетт отмечает, что призыв к алтарю стал более частой и «систематизированной» практикой благодаря методистским евангелизационным лагерным собраниям начала XIX века, которые обычно проходили в сельской местности среди населения Америки, постоянно продвигавшегося на запад. Любопытно, что в первые несколько лет на этих лагерных собраниях не было призыва к алтарю. Наоборот, одной из главных особенностей этих собраний были спонтанные публичные проявления чувств и религиозных переживаний. Посреди этих проявлений, часто нарушавших порядок, «вызывать людей вперед было не только не нужно, но часто и невозможно» (The Altar Call, 70). Беннетт отмечает, что когда эти спонтанные публичные проявления сокрушения, веры или религиозных переживаний пошли на убыль, «публичное приглашение, по-видимому, стало обычным делом» (The Altar Call, 70). К 1820-м годам эта практика стала настолько привычной, что в порядке служения некоторых лагерных собраний стали печатать «приглашение к алтарю» (The Altar Call, 71).
Эти методистские лагерные собрания объясняют и происхождение выражения «призыв к алтарю» как синонима «публичного приглашения». Беннетт объясняет, что в раннем методизме проповедники-миряне не могли совершать таинства, поэтому «если люди хотели принять Вечерю… им приходилось идти в местную церковь Англиканской церкви… [где] причастники обычно выходили вперед и становились на колени вокруг алтаря, чтобы принять хлеб и вино, — практика, которой позднее последовали методистские церкви» (The Altar Call, 73). Выражение «призыв к алтарю» скорее всего произошло от этой внешне похожей практики, когда члены общины «выходили вперед» к алтарю, чтобы принять Вечерю.
Дальнейшие события еще больше способствовали широкой популярности призыва к алтарю и его принятию как действенной формы евангелизационной проповеди. В основное русло призыв к алтарю вывели главным образом два человека. Во-первых, Чарльз Финни, которому часто ошибочно приписывают создание призыва к алтарю, стал катализатором широкого распространения этой практики. «Его продуманное богословское обоснование системы публичного приглашения, по-видимому, стало главным фактором широкого принятия этой практики» (The Altar Call, 113). Во-вторых, Д. Л. Муди, «первый, кто стал использовать практику современной массовой евангелизации» (The Altar Call, 139), применял призыв к алтарю и тем самым показал эту практику еще более широкому кругу деноминаций и церквей во второй половине XIX века.
«Молитва грешника»
Несмотря на ее широкое распространение сегодня, Беннетт показывает, что «молитва грешника» — еще более недавнее новшество, которое не закрепилось сколько-нибудь заметно в евангельском движении до окончания Второй мировой войны. Как зарождение призыва к алтарю отражает постепенное развитие, так и происхождение «молитвы грешника». Финни, например, не использовал «молитву грешника», но он «заложил тип мышления, из которого могла возникнуть „молитва грешника“» (The Sinner’s Prayer, 54). Почву для богословия «молитвы грешника» можно найти у методистского проповедника Джеймса Коги (1810–1891), который призывал грешников «молиться о спасении и получить его вскоре, если не обязательно немедленно… хотя он, по-видимому, не отстаивал установленную форму по образцу „молитвы грешника“» (The Sinner’s Prayer, 60).
Позднейшие проповедники пробуждения, такие как Уильям Бут и Д. Л. Муди, продолжили прокладывать богословский и методологический путь к появлению «молитвы грешника». В их служении есть некоторые свидетельства использования чего-то вроде «молитвы грешника» в евангелизационных призывах.
Тем не менее эта практика, по крайней мере в известном нам виде, не была постоянной чертой служения проповедников пробуждения и не использовалась последовательно или широко в евангельском движении. Более того, Беннетт отмечает, что самая ранняя напечатанная «молитва грешника» относится лишь к 1922 году — в книге Альберта Гейджа Evangelism of Youth (The Sinner’s Prayer, 135). Но и тогда, отмечает Беннетт, «молитва грешника» не была общепринятой. Среди изданий Американского трактатного общества с 1825 по 1950 год нельзя найти ни одной напечатанной «молитвы грешника» (The Sinner’s Prayer, 137).
Двумя самыми значительными катализаторами широкого использования «молитвы грешника» стали Билли Грэм и Билл Брайт. Беннетт прослеживает, как Грэм произносил «молитвы грешника» на своих крестовых походах, что сделало «молитву грешника» гораздо более частой в евангелизационной проповеди. Кроме того, Беннетт отмечает, что изданная Биллом Брайтом брошюра Have You Heard of the Four Spiritual Laws? («Слышали ли вы о четырех духовных законах?»), содержащая «самую распространенную форму „молитвы грешника“», оказала огромное влияние на популяризацию «молитвы грешника» — особенно потому, что методику евангелизации Брайта применяло по всему миру движение «Кампус Крусейд за Христа» (The Sinner’s Prayer, 147). Беннетт заключает: «Таким образом, можно считать, что евангелизация с „молитвой грешника“ впервые возникла в конце XIX века, развивалась в первой половине XX века, а примерно с 1960 года стала одной из главных форм евангелизации» (The Sinner’s Prayer, 150).
Пасторам, которых интересуют дальнейшие подробности о происхождении и истории призыва к алтарю и «молитвы грешника», стоит обратиться к трудам Беннетта. Его подробное исследование рассматривает не только людей и события, породившие эти практики, но и культурные и богословские перемены в западном мире, которые сделали их правдоподобными. Поучительна и библейская и богословская критика обеих практик у Беннетта. Пасторам, преобразующим практику своей церкви, стоит прочитать прекрасную статью Аарона Меникоффа «Евангелизация без призыва к алтарю».
Перевод публикуется с разрешения 9Marks. Оригинал: «The Origins of the Altar Call and the Sinner’s Prayer»